воскресенье, 25 августа 2013 г.

В МИРЕ ПЕЧАЛИ И СКОРБИ

Давненько я ничего не писала. Сначала не было, о чем писать, потом не было желания... В общем добралась-таки сегодня до компьютера, потому что как-то тяжко на душе после сегодняшнего вечернего разговора. Разговор этот произошел у меня с нашей постоянной гостьей - Урсулой. Ровно неделю назад она приехала снова, на этот раз со своим взрослым сыном, и была очень тронута, когда я сразу ее узнала. У меня с детства отличная память на лица. Я могу абсолютно не помнить имя человека, но стоит мне его увидеть и возвращается все - и наши разговоры, и ситуации, которые нам довелось вместе пережить. Помню, тогда, неделю назад, Урсула обмолвилась, что в прошлом году она была у нас вместе с мужем, а теперь вот пришлось ехать с сыном, потому что мужа уже нет. Признаться, имя мужа в тот день я так и не вспомнила, да и лицо его в памяти не возникло. Я посочувствовала ее утрате, пожелала хорошего отдыха, в течение всей недели мы пересекались еще несколько раз, но как-то не было времени сесть и поговорить - я была занята какими-то рутинными делами и очередными неприятностям на работе. Сегодня днем уехал ее сын, и Урсула подошла ко мне с вопросом, можно ли будет как-нибудь посмотреть нашу кухню. Я пообещала поговорить об этом с нашим шеф-поваром Мустафой завтра днем, она махнула рукой в ответ - мол, это не срочно, я ведь пробуду тут еще две недели. Мы распрощались, а вечером она зашла снова, чтобы показать мне фотографию своего покойного мужа. И я его вспомнила...

В памяти сразу сложились все кусочки большого пазла. Прошлый год, конец декабря-начало января, сначала католическое рождество, потом Новый год... Ее муж, Гельмут, уже тогда был сильно болен - у него то и дело возникали проблемы с дыханием, отказывали ноги, он с трудом ходил, но при этом всегда был вежлив, улыбчив, приветлив и ни на что не жаловался. Они вдвоем частенько посиживали у окна в лобби-баре, и я каждый день понемногу с ними разговаривала, справлялась о его здоровье, спрашивала, не нужно ли им чего. Иногда они вдвоем совершали непродолжительные прогулки по окрестностям, иногда весь день проводили в отеле. Ему было всего 75 лет. Для европейских пенсионеров это не возраст. Не время, чтобы уходить. Это печально и непонятно. В смерти вообще нет ничего понятного. Это неизменно расстраивает, печалит и да, очень пугает. Даже тогда, когда ты знаешь, что человек болен и может в любой момент уйти. Ничто не может быть оправданием для смерти. 
У меня было свободное время перед ужином, и я предложила Урсуле поговорить. То, что ей одиноко, понять не трудно. Также как и то, почему она вернулась в тот отель, куда приезжала на протяжение последних двух зим вместе со своим мужем. Она сказала, что еще нигде никто за ними так не ухаживал, как у нас. Даже те несколько минут в день, что мы проводили за незатейливой вежливой беседой, до сих пор остались в ее памяти. Урсула - урожденная берлинка. Она родилась в Берлине и прожила там всю свою жизнь, не считая трех лет, когда работала домохозяйкой на севере Германии. Она так и рассказывает про себя: "Я житель большого города, не смогла бы жить нигде, кроме Берлина". 
Гельмут ее второй муж, они были вместе 12 лет и 4 месяца. Ее первый муж, за которого она вышла в 19 лет, и с которым прожила 9 лет, тоже был очень тяжело болен и рано умер. У них осталось двое сыновей, сейчас уже взрослых, женатых и с собственными детьми. Для Гельмута это был тоже второй брак, правда в первом супружестве детей у него не было, также как и в совместном браке с Урсулой. По ее словам, он довольно трудно находил общий язык с ее детьми, поскольку опыта отцовства у него не было. Урсула всю жизнь проработала медсестрой, Гельмут начинал работать в больнице в качестве санитара, а потом выучился на контролера за санитарными нормами. Это был его пунктик, рассказывает Урсула, улыбаясь, приехав в какой-нибудь отель он первым делом проверял чистоту комнаты - под кроватями, постельное белье, ванную и туалет. Мог даже отказаться заселиться в номер, если его ожидания не оправдывались. Выйдя на пенсию около десяти лет назад, они начали путешествовать. Первым их путешествием стала поездка в Россию - из Москвы в Санкт-Петербург на корабле. Санкт-Петербург очень их впечатлил, хотя им ни на что не хватило времени - все было довольно быстро и поверхностно. Потом они ездили в Китай, несколько раз были в круизе по Средиземному морю, смотрели пирамиды в Египте, побывали на Канарах, в Тунисе и перед самой смертью Гельмута - в Маракеше в Марокко. Урсула говорит, что в следующем году она обязательно приедет к нам снова - теперь уже со своим вторым сыном и его семьей - женой и детьми. Уверена, что это не последний наш разговор за этот ее отдых. Я остро чувствую ее одиночество и буду стараться сделать все, чтобы ей было комфортно. Мне так хочется ее поддержать!
Это странно, что будучи по характеру довольно вспыльчивой и нетерпеливой, в чем-то быть может даже жестокой, я всегда так близко к сердцу воспринимаю беды и переживания по сути чужих мне людей. Так же было с Евгением и Алиной, которые уехали неделю назад. Пока я пыталась побороть свалившийся на меня грипп и валялась три дня дома, в этой семье случилась беда. У Алины оказалась внематочная беременность и рано утром ее с обширным внутренним кровотечением увезли в больницу. Я узнала об этом на следующий день, когда вышла на работу. Сразу же позвонила в больницу, где в тот момент находились муж с маленьким сыном. Когда что-то случается с теми, с кем ты совсем недавно по сто раз на дню здоровался и справлялся о том, как проходит их отдых, известие о трагедии как удар ниже пояса. В первые минуты ты абсолютно не знаешь, что говорить и что делать. Хочешь помочь, но не знаешь как. Вечером, когда Евгений вернулся в отель, мы долго разговаривали. До сих пор помню выражение его лица и дрожь в голосе. Думаю, что впервые за два дня он позволил себе выговориться. Я тогда поразилась, насколько сильный это мужчина. Он не растерялся ни на минуту. Утром, когда у жены открылось кровотечение, он бросился к медсестре, до прихода скорой сумел собрать кое-какие вещи и взяв в охапку ребенка, поехал в больницу. Для шестилетнего мальчика это был самый настоящий шок. Мать синела на глазах, потеряла сознание и к приезду скорой была в тяжелейшем состоянии. Реанимировать ее начали еще при выходе из отеля. Потом была операция и день в реанимации. Затем еще несколько дней в больнице, куда папа с сыном отправлялись рано утром и возвращались поздно вечером. Случай был не страховым и им пришлось оплатить лечение Алины, которое обошлось в сумму 6000 долларов. Евгений и тут не растерялся, сумел найти деньги, что сделать было не так уж просто. Последние два дня отдыха Алина провела уже в отеле. Ребенок постепенно отходил от шока - первое время боялся оставаться с мамой наедине в комнате, опасаясь, что ей снова может стать плохо. 
Не хочу описывать сейчас, как поначалу повела себя в этой ситуации наша медсестра. Не хочу больше говорить о том, насколько хорошо развит медицинский бизнес (другого слова не подобрать) в Турции. Не хочу портить жутковатыми воспоминаниями трогательную историю этой семьи. Очень надеюсь, что их перелет домой прошел спокойно и без происшествий. Ведь им предстояло не только добраться из Антальи до Москвы, но и весь день провести в столице в ожидании вылета в их родной город. Мы все постарались сделать для них все возможное - начиная от еды в номер, поскольку Алина в те дни еще не могла вставать и спускаться в ресторан самостоятельно, до кресла-каталки в аэропорту, организацией которой занималась уже туристическая компания. Сегодня я написала им письмо и жду их ответа, чтобы узнать, что все уже хорошо. 
Так хочется, чтобы в мире не было ни болезней, ни несчастных случаев, ни смертей.            

Комментариев нет:

Отправить комментарий